— Но почему? — недоумевал Сашка.

— А это его мир. Он живет в нем. Ему в театр не интересно. И с тобой разговаривать ему не интересно. А вот пить водку с Колькой Жбаном в притоне ему в кайф. Анашу курить с Рваным ему тоже в кайф. И он обязательно придет в притон… А ты говоришь: логика!

Тот вечер с водкой и разговорами тоже был маленьким уроком оперативной работы и образа жизни. Незнакомый и непонятный, но волнующий кровь и воображение отблеск странной жизни. Захватывающей, засасывающей, сжигающей. Даже неопытный Зверев уже ощутил ее притягательную силу. Он еще не распробовал ее, он сделал всего один маленький глоток. Даже не глоток — глоточек… Но этого хватило. Он уже понял, что нашел свое и никакой ошибки тут нет.

Доверять Звереву стали больше. Доверие сводилось, в общем-то, к заурядной эксплуатации и спихиванию на него рутинной бумажной работы. А ее в ментовском деле — у-у-у! Каждый паршивый глухарек о краже ношеных кальсон и латаной простыни нужно закрывать огромным количеством бумажонок: постановления, планы оперативно-розыскных мероприятий, карточки… На каждое уголовное дело должно быть оперативное дело. И копия оперативного дела.

В качестве образца Сашке давали документы годичной давности и инструктировали: пиши один в один. Все, кроме адреса, дат, фамилий. Он и писал: план оперативных мероприятий… установить круг ранее судимых… отработать версию о причастности… допросить… установить наружное наблюдение… Набегало с десяток стандартных пунктов. Потом опера вписывали туда недостающие данные. Полный бред! Куда там Сервантесу с ветряными мельницами!

Но Звереву это бредом не казалось. Ему бумажки с грифом «Секретно». Ему доверили! Несколько позже ему станет понятна абсурдность ситуации, но вначале… о, вначале! Сашка думал: пытать будут, на куски резать — ни слова не скажу. Он и представить не мог, — что пройдет какой-то год, и ему станет тошно от этой бессмысленной секретной писанины и этих бумажонок… А для оперов студент Зверев был просто находкой — он высвобождал время для настоящей работы.